Неточные совпадения
Очень характерно, что углубленный,
религиозный взгляд на жизнь допускает жертвы и страдания, во многом слишком трудно видеть искупление и
путь к высшей жизни.
Отвращение от конкретной сложности общественно-политических задач бывает у нас часто результатом моноидеизма, когда человек целиком захвачен одной какой-нибудь идеей, моральной или
религиозной или социальной, но непременно в смысле спасения человечества одним каким-нибудь способом, одним
путем.
К нему нет
пути методического восхождения (ибо
путь религиозного подвига не имеет в виду познания, не руководится познавательным интересом), оно вне собственной досягаемости для человека, к нему можно стремиться и рваться, но нельзя планомерно, методически приходить.
В
религиозной философии учение о Божестве как Трансцендентном получило выражение в так называемом «отрицательном богословии» (θεολογία. άποφατική, theologia negativa [Апофатическая (отрицательная) теология трактует Бога
путем отрицания всех атрибутов; катафатическая (положительная) теология, Hanротивt приписывает Богу все положительные качества в абсолютной степени.]).
На
пути оккультного познания, как и всякого познания вообще, при постоянном и бесконечном углублении в область божественного, в мире нельзя, однако, встретить Бога, в этом познании есть бесконечность — в
религиозном смысле дурная, т. е. уводящая от Бога, ибо к Нему не приближающая.
Вера в Бога рождается из присущего человеку чувства Бога, знания Бога, и, подобно тому как электрическую машину нельзя зарядить одной лекцией об электричестве, но необходим хотя бы самый слабый заряд, так и вера рождается не от формул катехизиса, но от встречи с Богом в
религиозном опыте, на жизненном
пути.
Религиозная метафизика есть, стало быть, метафизическая часть
религиозного мировоззрения и должна, согласно вышеуказанному, совпадать с метафизическою частью теоретического мировоззрения, хотя и приобретается иным
путем; согласие их должно быть тем точнее, чем важнее для
религиозного сознания именно метафизическая часть мировоззрения, чем менее содержит она религиозно-индифферентных пунктов» (Hartmann.
Путь религиозный в этом смысле необходимо есть
путь чуда и благодати.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот
путь указуют люди христианского,
религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
И это объективное содержание веры имеет для верующего полную достоверность, есть его
религиозное знание, полученное, однако,
путем откровения.
Поэтому совершенно нет нужды каждому в своем личном опыте веры иметь все содержание данного
религиозного учения, подобно тому как нет необходимости для того, чтобы постигнуть природу науки, пройти весь научный
путь человечества в своем личном опыте, достаточно познать ее на любом частном случае.
Сократ противополагал себя софистам, как отвлеченным идеалистам и рационалистам или вовсе не верящим в истину, или же надеющимся обрести ее
путем спекулятивно-идеалистическим, которому Сократ, а за ним и его великий ученик противопоставляли полноту
религиозного, философского и жизненного опыта.
Можно различить три
пути религиозного сознания: богопознание more geometrico или analytico, more naturali или mystico и more historico или cmpirico [Геометрическое или аналитическое, натуральное (естественное) или мистическое и историческое или эмпирическое (опытное) (лат.).], — отвлеченное мышление, мистическое самоуглубление и
религиозное откровение, причем первые два
пути получают надлежащее значение только в связи с третьим, но становятся ложны, как только утверждаются в своей обособленности.
Из этого опыта, всегда частичного, но допускающего неопределенный и безмерный рост, почерпается общее указание, что догматы действительно свидетельствуют о
религиозных реальностях, следовательно, показуют истинный
путь.
«Делание заповедей» становится
путем к Богу, а вместе и возможностью
религиозного преткновения для человека, ибо, по слову ап. Павла, от закона или заповеди рождается грех, а вне закона греха не существует [«Неужели от закона грех?
Итак, основной антиномией
религиозного сознания в нем намечаются два
пути:
путь отрицательного и положительного богословия. Следует осмотреться на обоих.
Вообще
путь оккультного и даже мистического постижении мира отнюдь не есть необходимо
путь религиозный, хотя и может соединяться с ним.
Герои веры,
религиозные подвижники и святые, обладали различными познавательными способностями, иногда же и со всем не были одарены в этом отношении, и, однако, это не мешало их чистому сердцу зреть Бога, ибо
путь веры,
религиозного ведения, лежит поверх
пути знания [Вот какими чертами описывается
религиозное ведение у одного из светильников веры.
Здесь величайшая духовная трудность нашего времени: с одной стороны, явно пришла пора для восприятия природы более духовного, нежели оно свойственно было новому времени с его «естествознанием», потребность «оккультного» постижения в широком смысле слова становится все глубже и шире, но вместе с тем и
религиозная опасность этого
пути, приводящего к измене Христу и к лжехристианству, к погружению в язычество и природную магию, чрезвычайно велика.
Истины религии, открывающиеся и укореняющиеся в детски верующем сознании непосредственным и в этом смысле чудесным
путем, изживаются затем человеком и в его собственной человеческой стихии, в его имманентном самосознании, перерождая и оплодотворяя его [Гартман, среди новейших философов Германии обнаруживающий наибольшее понимание религиозно-философских вопросов, так определяет взаимоотношение между общей философией и
религиозной философией: «
Религиозная метафизика отличается от теоретической метафизики тем, что она извлекает выводы из постулатов
религиозного сознания и развивает необходимые метафизические предпосылки
религиозного сознания из отношения, заложенного в
религиозной психологии, тогда как теоретическая метафизика идет
путем научной индукции.
Исполненную величавого, возвышеннейшего пафоса характеристику
религиозный идеал праведности получает в 118 псалме: «Блаженны непорочный, в
путь ходящий заповедей Господних».
Их положительное значение, которым искупается многовековая, приостанавливающаяся лишь в эпохи упадка
религиозной жизни догматическая борьба, состоит в том, что догматы представляют собой как бы вехи, поставленные по
пути правильно идущей
религиозной жизни; нормального ее роста.
В наш век трудно уверить людей, что вера есть чуждый своеволия, субъективизма и каприза
путь искания
религиозной истины, причем добытое на этом
пути имеет за собой всю принудительность объективной истины, требующей самоотверженного себе служения.
Единственным же
путем реального, жизненного познания Бога остается
религиозный опыт.
Этим двойным не
религиозной интуиции намечаются две возможности, два
пути религиозной философии: антиномический и эволюционно-диалектический.
Религиозная ложь оккультизма, поскольку он становится суррогатом религии, состоит в молчаливом и коварном умысле через усмотрение софийности мира и его божественности отгородиться от Бога и
религиозного, молитвенного
пути к Нему.
Религиозный опыт каждого отдельного человека не дает ощутить всю полноту религии, однако обычно бывает достаточно живого касания к
религиозной реальности, которое дается верою, в одном только месте, и тогда принимается, как постулат, как надежда, как
путь, и все остальное содержание религии, все ее обетования.
Можно не знать Христа, будучи чуждым христианству (каковы и теперь нехристианские религии, в известной мере принадлежащие к еще дохристианской эпохе), но зная о Нем и в то же время отрицаясь Церкви, как единственного
пути жизни в Нем, человек делается жертвой
религиозного обмана и самообмана.
Для описания своего духовного
пути я должен все время настаивать на том, что я изошел в своей
религиозной жизни из свободы и пришел к свободе.
В 26 году начал издаваться под моей редакцией журнал «
Путь», орган русской
религиозной мысли, который существовал 14 лет.
И в группе «Нового
пути», и в группе «идеалистов» (наименование неточное) были
религиозные искания, но в «Новом
пути» ориентация была главным образом литературная, у у нас же главным образом философская и общественная.
Я все время боролся против реакционных
религиозных и политических настроений, боролся в журнале «
Путь», боролся в Религиозно-философской академии, боролся в христианском движении молодежи.
Произошла встреча «идеалистов», пришедших из марксизма, с представителями «нового
религиозного сознания», издававшими «Новый
путь», то есть прежде всего с Мережковскими.
Религиозная философия принципиально свободна в
путях познания, хотя в основании ее лежит духовный опыт, вера.
Религиозная вера лежит в основе и всякой цивилизации, и всего
пути истории, и философской мысли.
Но по философским и
религиозным основам своего миросозерцания Маркс не мог дальше пойти верным
путем.
Религиозный гнозис лишь превращает частную научную истину в истину полную и цельную, в истину как
путь жизни.
Но думаю, что этот новый
путь не может быть отвлеченным, он органический, он соединит знание с верой, сделает философию сознательно
религиозной.
Именно на судьбе Гюисманса ясно видно, что
религиозное возрождение ныне возможно лишь
путем усиления волевой активности и творческого подъема.
Вновь обрести утерянный Логос философия может лишь
путем посвящения в тайны
религиозной жизни, лишь приобщением к жизни Логоса приобретается он как орган познания.
И наука, и философия подводят к великой тайне; но та лишь философия хороша, которая проходит
путь до последней тайны, раскрывающейся в
религиозной жизни, в мистическом опыте.
И вот человечество в исторических своих
путях должно было пройти безрелигиозный гуманизм, чтобы наступили времена религии богочеловечества, чтобы открылась человечеству
религиозная правда о его окончательной земной судьбе.
Вот почему
религиозное восстановление духовной цельности в познании есть не порабощение познающего разума, а его освобождение, раскрытие ему
путей к истине, к бытию.
Наша
религиозная эпоха стоит под знаком осознания творческого подъема, творческого вдохновения и экстаза как положительного
религиозного опыта, как
пути религиозного.
Истина освобождает, а
путь к истине открывается лишь посвящением в тайны
религиозной жизни.
Это вселенское
религиозное миропонимание и мироощущение, к которому современный мир идет разными
путями и с разных концов, прежде всего остро ставит вопрос о смысле мировой истории, о
религиозном соединении судьбы личности и судьбы вселенной.
Слишком ясно для полного
религиозного сознания, что спасение есть дело всемирно-исторической жизни, всемирно-исторической творческой работы над плотью этого мира, всемирно-исторической подготовки воскресения, а не индивидуального перехода в другой мир
путем смерти,
путем выхода из исторической жизни.
Философия не может и не должна быть богословской апологетикой, она открывает истину, но открыть ее в силах лишь тогда, когда посвящена в тайны
религиозной жизни, когда приобщена к
пути истины.
Два типа и два
пути одинаково нужны для вселенской полноты
религиозной жизни.
Путь творчества также есть
путь нравственного и
религиозного совершенства,
путь осуществления полноты жизни.